Меню


Разное


Баянаул Баянские горы

Баянаул — слово монголо-тюркского происхождения, дословный его перевод — богатые, счастливые горы. В подтверждение этому можно привести слова Чокана Валиханова: «Баянаул никогда не знал повальных упадков скота... Защищенный от непогоды в самые бескормные годы (скот) выносил кое-как зиму, питаясь иногда прутьями листвен-ных деревьев. Недаром дано группе этих гор название Баянаула, что по калмыцки (монгольски) значит Благопо-лучная гора (Баян-Ола)»*. Исторические предания казахов связывают также наз-вание гор и населенного пункта с именем красавицы Баян, героини народной эпической поэмы «Козы-Корпеш—Баян-Сулу», повествующей о страстной любви и беззаветной верности двух сердец. По легенде отец Баян-Слу Карабай ежегодно кочевал от Аягуза до Тюмени, делая длительные остановки в горах Каркаралы, Баянаула, Домбралы, Моншакты и т. д. Баян особенно понравились горы Казалык, где было много чер-ных цапель с красивым оперением. Из перьев этих птиц она сшила себе красивый головной убор, украшенный султаном, почему и горы были названы Каркаралы (горы Черной цапли). В Кокчетавских горах Баян нашла чудеснов дерево, извлекающее приятный для слуха напевный звук. Из этого дерева для Баян-Слу сделали музыкальный инструмент — домбру, отчего гора была названа Домбралы. На соседних горах было много драгоценных камней, из которых она изготовила роскошный бисер (моншак), отчего эти горы.были названы Моншакты (Бисерные). И сама Баян была девушкой чудесной красоты. Приставка «слу»— красавица — стала неотъемлемой частью ее имени, а аул, где отец во время кочевья делал самые продолжительные остановки, стал любимым местом собраним молодежи, и его все называли Баянаул. Видя, какой славой пользуетея красота дочери и какой большой за нее можно получнт» калым, Карабай утвердился в решении нарушить обет и клятву, данную при ее рождении другу Сарыбаю — вмдать девушку замуж за его сына Козы-Корпеша. Поэтому со своими крупными стадами он стал откочевывать все дальше от семьи Сарыбая, в новые, далекие края. Тоскуя по своей Сары-Арке, многие родичи и пастухи отбились от Карабая. Остался верен ему лишь приставший з пути богач Кодар, который и стал добиваться руки Баян-Слу. Карабай медлил— торговался. Но когда они сбились с дороги в пуетыне, растерявшийся Карабай заявил Кодару: — Веди же караван через пустыню, а выведешь — бери себе Баян. Когда они успешно вышли к реке Аягуз, где и облюбовали себе место, новый жених стал торопить со свадьбой, Однако Баян-Слу не любила злого, коварного и жадного Кодара и откладывала день свадьбы. ...Шли дни и годы. Возмужавший Козы-Корпеш решил во что бы то ни стало найти свою невесту и наконец у Аягуза нашел аул Карабая. Джигит нанялся пастухом, поз-накомился и сдружился с красавицей Баян. Та нашла в Козы-Корпеше свой идеал — человека кристально чистой души, справедливого, храброго, опору беззащитных. Горячо полюбил девушку и Козы-Корпеш. «Не остановлюсь ни перед чем,—сказал он себе,— чтобы быть нам вместе». Козы-Корпешу удается победить своего противника. Но потерпев поражение в открытой схватке, Кодар ведет тайную борьбу. На его стороне отец девушки. Баян-Слу говорит своему возлюбленному: — ...Враги тебя убьют! Бесценный мой, не жди пощады тут. Скорее увези меня отсюда, В родных местах найдем себе приют. Через несколько дней стрелой из лука Кодар предательски убил сонного Козы-Корпеша. Увидев дочь в безутешной печали, отец просит: — Голубушка, хватит слезы проливать. Тебе найдется иара. Не хочешь за Кодара? Так и быть. Но она ему ответила: -— Люблю я одного Козы-Корпеша. Баян похоронила Козы-Корпеша в степи возле Кзыл-Кия. Приказала Кодару выкопать колодец и своими рука-ми достать оттуда воды, которой она смоет печаль. Она предложила ему спускаться, держась за ленту, вплетен-ную в ее длинную косу, а как только Кодар спустился — обрезала косу. Девяносто джигитов, поклонников Баян-Слу, забросали колодец камнями. Через год она, согласно обычаям предков, справила по-минки по убитому жениху и приказала воздвигнуть над могилой мавзолей. Вбежала туда и, выхватив из-за пояса кинжал, вонзила его себе в сердце. С быстротой молнии разнес степной «узун-кулак» весть о трагической гибели красавицы Баян по всей казахской степи. В глубокой печали были все знавшие ее, слышавшие о ней. Они вспоминали каждый ее шаг, каждое слово. Когда-то, купаясь в озере, Баян уронила в него мыло. — Не потому ли вода в нем такая мягкая?— говорили потом люди. Так и привыкли озеро называть Мыльным — Сабын-дыколь. Вспомнили подруги погибшей, как в детстве, сидя на склоне одной из гор, они расчесывали гребнем косы Баян-Слу, и гору стали называть Тарак (Гребень). Самую вы¬сокую и красивую в этих местах вершину, в память Баян, окрестили Акбет — Белолицей. Баян хорошо пела, любила ездить верхом. Однажды, остановясь на отдых у речки, она забыла там путы (шидер)— речку стали называть Шидерты. А речку на северо-востоке, у которой не раз раздавалось вдохновенное пение девушки, назвали Олен-ты (Песенная). Горы же на десятки верст вокруг аула еще в те неза¬памятные времена во всех кочевьях называли не иначе, как Баянтау (горы Баян, Баянские горы). Так зовут их и теперь.